Ежедневные рубрики
Мир
Россия
Москва
Спорт
Еженедельные рубрики
Здоровье
Комиксы
Кино-обзор
Культура и шоу-бизнес
Ежемесячные рубрики
Интервью
Гео-новости
Фотогалерея Москвы
 
 
О художнике Юрии Григорьевиче Орехове
Интервью Newspoles.Ru (NR) с сыном художника - Григорием Юрьевичем Ореховым, руководителем Фонда содействия скульпторам России «Скульптор»

Ю.Г. Орехов за работойЮрий Григорьевич Орехов (1927 -2001) – народный художник России, вице-президент Российской академии художеств, лауреат Государственной премии СССР (1982) – за памятник Н.С. Лескову в г.Орле (совместно с сыном Юрием, трагически погибшем в 1993г.), лауреат Ленинской премии (1984) – за создание 10 тематических композиций для Мраморного зала Кремля, лауреат премии Президента Российской Федерации в области литературы и искусства (2001), основатель Фонда содействия скульпторам России «Скульптор», руководитель работ по восстановлению скульптурного убранства Храма Христа Спасителя.

сын Орехова - ГригорийNR: Почему ваш отец так часто обращался в своем творчестве к образу Пушкина?

ГЮО: Ну, во-первых, любимые поэты отца – это Маяковский и Пушкин. У него стоят полные собрания сочинений этих поэтов. Ну, и в том числе совпал круглый юбилей Пушкина, в его преддверии поступали крупные заказы. Но отец относился к этим работам не как к заказным, он их делал творчески, с любовью. В основном, чтобы прожить, скульптор делает надгробья. И у отца очень много надгробий, это работа, грубо говоря, чтобы содержать себя и семью. А вот это была такая приятная работа, выполненная творчески.

NR: Но, чтобы делать надгробия, надо чтобы обращались родственники?

портрет Андрея МироноваГЮО: Конечно, так было и с Мироновым. Дело в том, что отец дружил с этой семьей и, особенно, с Ларисой Голубкиной. После смерти Андрея семья обратилась к отцу как к скульптору. Марья Владимировна, мать Андрея, сначала хотела скульптуру, что-то оригинальное, но, в конце концов, вышло архитектурное решение без скульптуры, в виде гранитной плиты. Эта идея пришла не сразу, отец все не знал, как изобразить. Он думал, думал и пришел к идее сделать архитектурный ансамбль: изобразить стелу в виде театральной занавеси.

NR: Мать Андрея Миронова от портрета отказалась?

ГЮО: Нет, отец сделал мемориальную доску в доме на Петровке, где он жил, там портрет его. Марья Владимировна, когда его увидела, просто заплакала. Сказала: « Прямо, - мол, - Андрюша». Я вообще, в принципе, не очень люблю скульптуру на кладбищах именно людей, когда они в полный рост стоят. Вот есть немецкое кладбище, там есть надгробья XIX -го века, классические, но скульптуры там ангелы, т.е. не лица людей. Это мне как-то ближе. И вообще когда используются лица людей, их портреты, мне, лично, не очень нравится. Мне вообще больше нравится как в Америке, когда просто поле зеленое с одинаковыми гранитными плитами, и все равны. Но у нас своя традиция, есть просто потрясающие надгробия.

NR: Какие собственные работы больше всего были памятны Юрию Григорьевичу, больше всего нравились?

Пушкин в ВенеГЮО: Ему нравился Пушкин. Пушкин, который находится в Вене и Баку, но особенно ему нравился Пушкин, который находится в Италии, Риме, композиция, где он сидит на скамейке.

NR: А вот содержание композиции заранее кем-то определялось?

ГЮО: Определяли только место, где памятник должен был находиться А отсюда уже шли идеи.

NR: Да, там такой романтический Пушкин: перо, рукопись.

ГЮО: Да, перо уже, кстати, в Италии три раза украли.

NR: Украли? А как это возможно?

Пушкин в РимеГЮО: Оно достаточно тоненькое и держится на сварке точечным способом. Я думаю, его отрывали туристы, но не как у нас воруют на продажу, а на сувенир. Мне консул позвонил и сказал, что украли перо, я им сделал одно, опять украли, тогда я отлил из бронзы и отослал сразу три штуки. Удивительно, там такой, в принципе, охраняемый парк. Отец специально вначале ездил смотреть ландшафт, он его списал, а потом родилась именно такая идея. И я считаю, что это правильное решение, потому что если делать в таком размере в натуральную величину в стоячем варианте, то было бы что-то не то.

NR: Когда начались работы в Храме Христа Спасителя, то идея объединения скульпторов для этих работ - это была идея отца, или такое решение было принято сверху? Как здесь все происходило?

ГЮО: Ну, во-первых, надо было в любом случае создать команду, потому что работы было очень много. Была дана команда «сделать», а как сделать, решал отец. Если бы был поставлен какой-нибудь скульптор-предприниматель, он бы сделал все не так. Он сказал бы: «Да, я сделаю»,- нанял бы людей и сказал бы, - «вот я сделал». Ну, это, грубо говоря. Отец же сделал не так. Выбрали (не только он, а все коллеги выбрали) наиболее лучших скульпторов, по их мнению.

NR: А выбрали на конкурсной основе или комитет какой-то организовали?

ГЮО: Такие скульпторы, как: Церетели, Цигаль, Рукавишников,Чернов.

NR: Другими словами, скульпторы друг друга знают и отобрали по заслугам…

ГЮО: Нет, скорее всего, по таланту, потому что скульпторов в Москве много. Но кто-то просил и по дружбе, по знакомству, не дать нельзя было. Даже было так: два ангела – левый и правый. Левого делал один, правого другой, просили дать двух, но отец распределил всем. Объединили где-то 50-60 человек, я точно сейчас не помню. Собрали команду, кто-то после кризиса 1998г. отказался.

NR: Отказался от чего?

ГЮО: От композиции, она была, по-моему, на Восточном фасаде. Это была фигурная композиция. Они отказались по экономическим соображениям. Они просто сказали: «Нам уже неинтересно за эти деньги», потому что тогда в 5 раз опустился курс рубля к доллару. И отец, в принципе, мог бы взять себе эту работу, а он привлек 10 человек. И вдесятером вот в этой мастерской они и творили.

NR: Вот вы говорите, что курс рубля упал, но ведь это такой крупный заказ, и, как бы, должен был очень хорошо оплачиваться?

ГЮО: Дело в том, что сметы все урезали, потому что когда построили все здание, средств почти уже не было.

NR: Деньги шли по православной линии, или их выделяло правительство Москвы?

ГЮО: Нет, был создан Фонд финансовой поддержки Храма Христа Спасителя, в котором участвовали разные частные организации. В Фонде были выделены средства на строительство, в том числе, и на художественное убранство, но скульптура там занимала просто мизерную часть.


NR: Но участие в таком проекте это не только денежный вопрос, но и вопрос престижа, ведь речь идет о главном православном Храме страны. Ведь это для художника делает имя, если он включен в такую команду.

ГЮО: Абсолютно верно. Но разбогатеть, здесь, конечно, не разбогатели, хотя если бы не дефолт 98 г., все бы нормально заработали. Многие просто говорили, что самое главное - участие в таком святом деле.

NR: А вот работа отца в Кремле. Как это произошло? Его что специально пригласили?

ГЮО: В Кремле? Был такой архитектор Палуй, ныне покойный. Не знаю, как этот заказ к нему попал, думаю, как обычно. Здесь, конечно, никто никакую рекламу не дает. Вообще, все это было удивительно: и Ленинская премия за эту работу, потому что отец никогда в жизни и в партии не был, а это было практически невозможно получить Ленинскую премию, не будучи в Коммунистической партии. И вообще, в самом Дипломе дословно написано: «Ленинская премия за сооружение специальных объектов», даже не написано что и где, даже упоминание этого зала было почему-то засекречено. Это было еще при Брежневе.

ХХ век. Каталония, ИспанияNR: А в Кремле отец работал тоже в составе какой-то группы?

ГЮО: Нет, он работал вдвоем с моим братом. Скульптуры - отца, а брат делал архитектурную часть. Все скульптуры отец своими руками вылепил. А группа резчиков по мрамору, это те, кто непосредственно помогал обрабатывать камень, это же такой тяжелый физический труд, это не художественная, а скорее, техническая работа, обтесать камень, довести.

NR: А вот по деньгам, что это на таком высоком уровне в то время?

Архангел Михаил. Пластилин. Работа не осуществленаГЮО: Вот именно это - Ленинская премия. Я отлично помню, что это было 20 тыс. рублей и плюс сумма непосредственно за работу. Все шло официально, через государственный бюджет. Вот именно через эту работу отец и нашел нашу теперешнюю мастерскую. Именно все деньги, вся Ленинская премия ушли на восстановление этого сгоревшего особняка (именно таким он достался отцу).

NR: У Фонда сейчас уже нет такого крупного заказа, который раньше всех объединял?

ГЮО: Почему? Это бывает, бывает. Но в основном, мы уже ищем и распределяем заказы тому или иному скульптору. Нет, почему, бывают и крупные заказы.

NR: А кто дает сейчас крупный заказ: какая-то частная организация или кто?

ГЮО: Нет, крупный заказ – это все-таки государственный заказ.

NR: А откуда деньги?

Сергий РадонежскийГЮО: Это бюджет. Сейчас к 60-летию Победы мы много заказов проводим через себя. Т.е. схема такая: к нам приходит скульптор и говорит: « У меня есть заказ, но я хочу, чтобы вы являлись моими агентами и защищали меня, вдруг заказчик не заплатит и придется судиться, надо смету составить»,- и мы являемся его представителями, а он, творческая личность, у него голова не болит, он не думает больше об этом. А мы уже сами судимся, взыскиваем деньги. Вот последняя работа была - Памятник летчику Бабушкину на улице летчика Бабушкина. Видно, дело дойдет до того, что будем судиться, потому что не платят полную сумму

.NR: А кто не платит?

ГЮО: Ну, местная управа.

NR: Какое финансовое положение Фонда? За заказы приходится бороться? Это не так, что вы сидите на каком-то финансовом потоке?

ГЮО: Нет, конечно, это борьба, конкурсы. С частными заказами гораздо проще, но их не так много.

NR: А из-за рубежа проявляют какой-то интерес к российским скульпторам? Вот как получилось, что отец смог поставить памятники в Риме, Вене, Париже? Какой здесь механизм? Власти, допустим, Вены увидели его Пушкина или что?

Пушкин в ПарижеГЮО: В Париже был обмен, Лужков ехал в Париж, нужно было что-то подарить. Обычно, наши чиновники любят приехать…. Вот памятник Пушкину в Баку. Как это родилось, могу рассказать. Есть такой художник Салахов Таир Тимурович, он азербайджанец, И у него с послом зашел разговор, что бы придумать к первому приезду Путина в Баку. Он говорит: «Слушай, у моего друга есть отличный памятник Пушкину, давай поставим!». Там и улица есть имени Пушкина. Тот и согласился: «Давай!». А Пушкин был уже сделан для Парижа, но Париж его не принял, потому что он был слишком большой.

NR: А по размеру это сколько?

ГЮО: Он был полторы натуры, это 3м 20см.

NR: И это считается для Парижа большой памятник?

ГЮО: Нет, у них подарок в ответ был только маленький бюст.. А подарок в ответ – это уже политика. И отец в ответ вылепил туда бюст, чтобы подарки соответствовали друг другу. А памятник этот остался, его установили затем в Вене. Но опять же это было к какому-то приезду, не помню. И вот должны были в Баку поставить памятник к приезду Путина, а он не приехал. Все это мероприятие сорвалось. Памятник долго лежал на складе, пока только осенью 2001года, уже после смерти отца, мне позвонили и сказали: «Срочно нужно устанавливать памятник».

NR: А почему? Что изменилось?

ГЮО: Потому что в первый раз Путин почему-то не приехал, не сложилось, а должен был быть второй визит. И вот мы месяца за полтора организовали доставку и установку, я сам лично ездил, поставил. Потом приехал Путин, было открытие памятника.

NR: А вот здесь, не может ли возникнуть такой вопрос: раз в Вене установили такой же памятник, как и в Баку, власти Вены могут возражать, чтобы такие же памятники тиражировались в других местах. Есть у них такое право?

ГЮО: Дело в том, что в данном случае не было авторского договора, и, соответственно, автор мог тиражировать свое произведение столько раз, сколько хотел.

NR: Идея музея скульптора Юрия Григорьевича Орехова, она как родилась?

ГЮО: Идея родилась у меня. Все работы, грубо говоря, были свалены в кучу, никогда не было порядка. Никогда нигде они не стояли. К своим произведениям отец относился как-то так, он вообще выкинул часть произведений в гипсе, чтобы освободить помещение, ну вот так относился. Вообще, некоторые скульпторы свои произведения очень любят, дрожат над ними. Ну, я просто решил привести это все в порядок. Просто мне захотелось сделать память об отце.

NR: Это особого вида музей, здесь нет общего доступа?

ГЮО: Нет, здесь общий доступ есть. Но так как это полностью частный музей, мы не имеем возможности посадить билетершу, которая пропускала бы посетителей. Музей полностью бесплатный, раз в неделю, в четверг, мы собираем такие группы для тех, кто интересуется, устраиваем бесплатное посещение.

NR: Кто приходит?

ГЮО: В основном, это те, кто знал отца, люди из того же мира, художники. Особенно много приходило людей, когда музей только открылся.

NR: Музей открылся 28 сентября 2004г, с тех пор, сколько посетило человек, порядок: 100, 20?

ГЮО: Конечно, много людей приходило, человек 200. Не считая открытия, на котором было очень много людей, больше ста.

NR: А потом количество посетителей упало?

ГЮО: Ну, да. Все, кто хотел, посмотрели, кто знал отца, в основном. Раньше сюда очень часто приезжали к Репину, потому что здесь же раньше Репин жил, все хотели увидеть его мебель, этот дом даже раньше был внесен в Желтую книгу.

NR: Ну, а от Репина осталось здесь что-нибудь?

ГЮО: Ничего не осталось. Этот дом был же сгоревший. Здесь не было крыши, стояли только стены. Он же семь раз горел, этот дом, потому что был совершенно бесхозный в советское время. Поэтому не только мебели, ничего не осталось… Только планировка здесь прежняя осталась.

NR: Доступ к мастерской кто сейчас имеет? Ведь не каждый же может работать в мастерской. Это какие-то друзья?

ГЮО: Нет, конечно. Используют мастерскую только с моего разрешения, если кто-то просит. Но это не обязательно друзья. Если скульптор проводит через наш фонд свой заказ, а у него нет своей мастерской, ему предоставляется мастерская. У нас есть еще свое помещение в Калуге, на Художественной фабрике: литейка, где можно в бронзе отлить.

NR: Какие книги по искусству, по скульптуре любил читать или смотреть отец? Кто из великих на него оказал наибольшее влияние?

Григорий рядом с собственным портретом и портретом сестры АниГЮО: Я, насколько знаю, это все в молодости было. Дело в том, что после войны были потрясающие мастера, такие, как Кербель – он считается одним из самых великих скульпторов современности, недавно скончался, Томский, т.е. те работы, которые в Москве стоят. А вот на кого отец ориентировался, я затрудняюсь ответить. Но очень много литературы по Микеланджело стоит в библиотеке, которая расположена здесь же в мастерской. Дело в том, что Микеланджело - это непосредственно тот пример скульптора, когда сам скульптор все делал своими руками, начиная от мягкого материала, глины, и заканчивая твердым, мрамором, потому что редко сейчас встретишь скульптора, кто может вырубить, сделать от «а» до «я». Обычно доводят до гипса, а дальше исполнители переводят это уже в твердый материал. А отец мог вырубить и рубил мрамор непосредственно сам, и вот эти работы «Марина», «Гриша», «Аня» - это то, что было сделано непосредственно его руками, прямо из куска, что для меня загадка огромная, как можно сделать такое из куска. Хотя, конечно, я все это видел. Но ведь это камень, объем, отколол кусочек и все. И поэтому, я считаю, это огромный талант и мастерство.

жена художника - МаринаNR: Какие существуют источники, где можно прочитать, познакомиться с тем как Юрий Григорьевич работал?

ГЮО: Книг нет, вот есть альбом, который он сделал, единственный, уже в последние годы своей жизни, и, конечно, фильм.

NR: А альбом - это какие-то фотографии работ собраны?

ГЮО: Ну, это даже скорее каталог, где фотографии и биография, и перечислены те работы, которые наиболее известны. Вот это единственный каталог. Он всю жизнь мечтал. Но его даже здесь обманули немножко, как всегда.

NR: Обманули, это как?

ГЮО: Его всю жизнь обманывали, потому что отец никогда в жизни не торговался и всегда доверял людям.

NR: А как можно с альбомом обмануть?

ГЮО: Цена была…. Зачем-то печатали в Австрии, сказали, что лучше там печатать, хотя здесь есть отличные типографии, в общем, люди чувствуют, когда можно урвать и пользуются этим.

NR: Какие были последние работы отца?

Незаконченный МаяковскийГЮО: Он работал над Маяковским.

NR: Почему именно над Маяковским? Заказ?

ГЮО: Не знаю. Скорее всего, это была просто творческая работа. У отца очень хороший Маяковский стоит у музея Маяковского на Лубянской площади. Мне он очень нравится, это как раз одна из тех вещей, что мне, лично, очень нравится, там прямо характер человека видно. А вот про эту последнюю работу не знаю. Она велась в пластилине и вообще в тот 2001 год, когда отец умер, было очень жаркое лето. В мастерской стоит вообще-то еще одна работа - Лемешев, которая была не закончена, самая последняя работа из памятников - Лемешев в роли Ленского. И оттого, что было очень жарко (это в общем-то и повлияло на смерть отца), пластилин начал плавиться и скульптуры начали разрушаться, и Маяковский, в том числе, но я успел его сформовать, а Лемешев, он достаточно сильно пострадал, даже голова упала. Но я потом с помощью академиков, друзей отца, решил эту проблему, в общем, вся композиция сохранилась, но работа осталась неустановленной.

Неустановленный памятник ЛемешевуNR: Отец, вообще, чувствовал, что у него остается мало времени, спешил?

ГЮО: Я думаю, что чувствовал, потому что у него были такие фразы: «в любой момент я могу умереть», - видно, по общему физическому состоянию, а так у него не было таких пессимистических настроений. Он жил, работал каждый день. Есть люди, которые, дожив до старости, считают, что жизнь уже прожили и каждый день воспринимают как подарок. А отец относился к жизни по-другому, он считал, что с каждым днем жизнь только начинается. Вот такие мысли.

 

рельеф Владимирской Богоматери, выполненный Ореховым для Храма Христа Спасителя

 

В интервью использованы фотографии и материалы, предоставленные Фондом содействия скульпторам России «Скульптор»

 
 

 


О нас | Обратная связь | Реклама

Copyright © 2005 Newspoles.ru. All rights reserved .
Свидетельство о регистрации СМИ Эл №77-8806 от 26 августа 2004 г.

Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов Всего.RU Rambler's Top100